ГИМНАЗИЯ 1306 — АССОЦИИРОВАННАЯ ШКОЛА ЮНЕСКО — ШКОЛА МОЛОДЫХ ПОЛИТИКОВ
Государственное автономное образовательное учреждение

О гимназии Партнеры Гимназии Образование Дошкольные отделения Клуб молодых политиков Студии гостиные Пресс-центр День ЮНЕСКО Международные программы Наградная лента

Студии гостиные

Литературная гостиная Музыкальная гостиная Философско-этическая гостиная Художественная галерея Малый драматический театр Спортивная жизнь Хор Гимназии Студия бального танца КАПРИЗ

В войну я шагнула в свои 12 лет...

В войну я шагнула в свои 12 лет…

Кому из нас в детстве не читали «Питера Пэна», «Трудолюбивого Ниссе», «Путешествие Нильса», чудесную историю «Счастливо, Ивушкин!»… Стихи И.П. Токмаковой проходят в школе… Но одно дело прочитать фамилию писателя или переводчика на титуле книги, выучить наизусть стих, заданный учителем, а другое дело разговаривать с живым классиком детской литературы. Наша беседа с Ириной Петровной была долгой и интересной, но сейчас мы воспроизведем лишь ту часть нашей встречи, которая касалась войны.

— Ирина Петровна, как вы встретили войну?

— Когда началась война, мне было 12 лет. На 23 июня у нас был заказан грузовик, чтобы ехать на дачу, но так и не получилось. По радио без конца повторяли речь Молотова (Нарком иностранных дел). Он объявлял о нападении Германии. Помню, с  первых же дней был назначен дежурный по дому. Главной его обязанностью было следить за тем, чтобы все жители дома вечерами плотно зашторивали окна (так называемое «затемнение»). В Москве не должно было быть света (отключали даже фонари). Уже через неделю начались воздушные тревоги. Над домами висели аэростаты. Достаточно неприятное зрелище. По радио с небольшими перерывами выла сирена, и тревожный голос повторял: «Граждане, воздушная тревога, воздушная тревога!». Вначале тревога была предупредительная. Учили людей быстро собираться в укрытии. Бомбоубежища в нашем доме не было, поэтому все спускались в подвал, причем первым всегда бежал наш рыжий кот. Недели через три моя мама отправила меня в Пензу к тетке. Мама была врачом по профессии, поэтому —  военнообязанной, но, поскольку к началу войны ее назначили заведующей детским «Карантин-Распределителем» (позже — «Дом подкидышей»), на фронт она не попала, но и с нами не могла ехать. Она осталась на работе и принимала детей, оставшихся без родителей. Двадцать второго июля в Москве начались бомбежки. Меня в городе уже не было, остались только мои родители. Я оказалась в  безопасности — до Пензы немцы не дошли, — но без родителей в чужом городе. Хотя тетя встретила меня очень тепло, маму никто и нигде не заменит. Мне было очень тоскливо, тревожно и одиноко. Вообще надо сказать, что не только я оказалась оторванной от родителей. Тысячи детей остались без мам и пап. Терялись во время бомбежек, при эвакуации и при разных других oбстоятельствах. Очень часто дети так и не находили своих родных. Но мне очень повезло! В моей жизни случилось чудо! Мама присылает телеграмму, что их эвакуируют в Уфу. А поезд идет через Пензу. Вот здесь-то и произошло невероятное: теплушку, в которой ехала мама с  детдомовскими детьми, почему-то отцепили от общего состава поезда. Так, после долгой разлуки, мы встретились, и моя мама осталась в Пензе. Жила она с  ребятами в детдоме, но все выходные и каникулы я проводила с мамой. В то время привозили очень много детей из Минска и Бреста — детей, родители которых погибли на войне. Их распределяли в дома сирот.

— Ирина Петровна, а когда же вы вернулись в Москву?

— В 1943 году, осенью. В Москве Дом ребенка уже был закрыт. В этом доме к тому времени располагалась детская больница. Мы оказались в одной комнате в  коммунальной квартире вчетвером. Уроки вечерами приходилось делать при коптилке или ночью, когда давали свет. Когда начали топить, уже не помню. В Москве истопили все заборы. Ведь до войны каждый двор был огорожен забором. Хлеб выдавали по карточкам. У меня была школьная. Всего было четыре вида карточек: школьная, служащая, рабочая и иждивенческая (самая маленькая). У нас в семье было три вида: школьная — моя, служащая — папина (как ни странно, была меньше рабочей) и иждивенческая — тетина. C карточками шли в палатку. Все продукты продавали по карточкам. А бывало и такое, что на карточке написано МЯСО, а  выдавали яичный американский порошок. Иногда привозили в магазин американскую тушенку. Хлеб мы получали строго на один день. Помню, иногда (часто не могли —  дорого было ) мы покупали картошку. Ее из Подмосковья привозили крестьяне. А  вообще, еды было так мало, что до сих пор помню единственное навязчивое желание: очень хотелось есть. Зарплату мои родители получали маленькую, хотя аккуратно. Так что приходилось довольствоваться малым. Вечной проблемой были соль и спички. Зато спокойно можно было достать денатурат для примуса. Газа у  нас не было, готовили на «керосинке» (керосин продавался в специализированных магазинах. Они так и назывались: «Керосин». Газ нам подвели только в 1948 году. На электричество был лимит. Школа отапливалась дровами. Помню такой случай. У  нас в школе закончились дрова. И вот нас, школьников, отправили на Москву — реку. В то время по ней (сейчас это трудно себе представить) сплавляли лес. Конечно же, это было воровство, но, думаю, наши учителя тогда меньше всего думали об этом. В неотапливаемой школе невозможно было находиться, надо было искать выход из положения. В то время учителеймужчин не было — все ушли на  фронт, так что вытаскивать тяжеленные деревья из ледяной воды пришлось самим. Это было всего один раз, но вот же запомнилось… Еще помню, как открылся в  1944 году коммерческий «Гастроном» на Смоленской. И вот папа дал мне деньги, и  я купила маме 50 граммов красной икры. КРАСНОЙ ИКРЫ! Это был праздник!
Помню еще один случай, по тем временам трагичный. Дома было немного картошки, муки, и я решила сделать драники. Когда все было готово — сели есть, но… пришлось все выбросить. Я муку перепутала со стиральной содой. В тот вечер все остались голодными.

— А из школьной своей жизни того времени что-нибудь вспоминается?

— Я помогала своей однокласснице Наташе с английским. Мы в основном собирались у нее дома, потому что она жила не в коммуналке. Однажды я пришла к ней в  обеденное время. Мы сидели в ее комнате, занимались, как вдруг открылась дверь и Наташу пригласили к столу. Мне велено было подождать ее. На столе у них была колбаса, бутерброды, но Наташа попросила что-нибудь посущественней, и ей тут-же подогрели котлеты. Даже в то тяжелое время некоторые семьи (особенно семьи высокопоставленных партийцев) жили в достатке, но, видимо, не все могли похвастаться щедростью. После этого случая моей ноги в том гостеприимном доме не было. Слава богу, что таких людей в то время было мало, а то и войну бы не выиграли.

— На войне у вас кто-нибудь погиб?

— На фронте погиб мой племянник.

— Как вы относитесь к людям, которые работали на две стороны — и на наших и  на немцев?

— В то страшное время все было очень по-разному. Были те, кто идейно служили немцам. Стрелять их надо было, и все. А были те, кто попал в оккупацию. У них не было выхода. А какой был выход?

Интервью брала Наталья Добросоцкая, 10−а класс



Главная страница    Контактная информация     Электронный дневник  
Официальный сайт ГАОУ Гимназия 1306: http://gymg1306.mskobr.ru/
© 2001−2013 Государственное автономное образовательное учреждение Гимназия 1306, administration@sch1306.ru